#семья
Света Лукьянова
08.08.2002

Сегодня я узнала что мама больна и ей предстоит операция. Я не знаю что за болезнь толи камни в почках, толи аппендицыт (но она сказала что нет). Мне страшно.

Мама скрывала от меня, что это рак, хотя по обрывкам тихих разговоров на кухне, по лицу приехавшей абики я понимала, что дело серьезное. Когда мама вернулась из больницы, я обняла ее очень крепко и сделала ей этим больно. Ей только несколько дней назад удалили лимфоузлы.

Рак заставил мою маму посмотреть на свою жизнь по-новому. И изменить в ней все, что ей не нравилось.

13.11.02

Боже! Какие нелепые были мои записи!

Сегодня мама подняла вопрос о переезде в Казань. Я не против.

Но число — с нового года в новую школу! Плакать захотелось. Эля, Олеся, Лена, Марина, Света, да даже Яна, Галя — они же мои подруги. У нас такие замечательные отношения. О Диане я и вовсе не говорю.

Конечно папа против.

Мне нелегко.

Мне тяжело, но маме гораздо тяжелее. Гораздо!!!

Конечно, папа был против. Папа всегда был против нового — покупки стиральной машины (я же сам стираю), поездки на море, переезда в другой город. Папу надо было уговаривать. Папу надо было убеждать. И иногда это удавалось — к нам в дом приезжала полностью автоматическая стиральная машинка, а мы всей семьей выезжали из дома в Анапу.

Родители никогда не ругались. Когда убедить папу не удавалось, он замолкал тяжелым молчанием, а мама проглатывала чувства и делала так, как он считал нужным. Мама считала, что эти непроговоренные чувства стали в ее теле раковой опухолью. В новой жизни мама начала проговаривать.

15.02.03

Мы сидели все вместе в зале, как всегда, я читала книжку, папа читал газету, мама снова начала разговор о переезде. Аргументов было много. Маму в Казани ждали на работу. Мне, поступи я через пару лет в Казанский университет, не пришлось бы жить в студенческом общежитии.

Мама предлагала:

— В Казани много всего строится. Давай ты сходишь на собеседования в строительные компании?

— Нет.

— Давай мы со Светой переедем первыми, а ты переберешься за нами, когда найдешь работу?

— Нет.

— Ты хочешь, чтобы мы никуда не поехали?

— Нет.

— Но тогда нет других вариантов, — сказала мама.

— Почему же, есть другой вариант, — сказал папа и замолчал.

А я пошла в свою комнату, достала дневник и написала большими буквами:

Нет! Вы не разведетесь!!! Нет!!!

И они не развелись!

Летом мы с мамой переехали в Казань, а папа остался в Бугульме, но они не развелись. Он приезжал на праздники, мы приезжали на каникулы. Мы созванивались каждую неделю. Сначала с папой говорила мама, потом она передавала трубку мне.

Пока мы были в Казани, папа купил новое кольцо, такое же, как предыдущее — узкое, гладкое, из желтого золота. Но по нему было видно, что это другое кольцо, не то, советское. Когда я увидела новое кольцо, я почему-то в деталях представила, как папа его купил. Он пошел в магазин «Люкс» на улице Шашина, где мы покупали золотые сережки маме в подарок на день рождения и мне на день рождения серебряную подвеску со знаком зодиака «Рыбы». Как он смотрит на кольца и отказывается от помощи продавщиц. Как просит примерить мужские обручальные кольца из желтого золота. Примеряет одно, другое, не отвечает на вопросы продавщицы, а потом говорит: «Годится, вот это» и идет платить.

После отъезда я начала видеть кусочки папиной жизни как в кино внутри головы.

Я с детства знала, что мой папа всем нравится. Его обожали мои классные руководительницы и мамы одноклассников — потому что он встречал меня после школы, ходил на родительские собрания, интересовался моими делами. Он был высоким стройным мужчиной с черными волосами и голубыми глазами и в очках. Этим, я уверена, он тоже нравился этим женщинам.

На мой день рождения папа придумывал конкурсы для детей и победителям вручал призы — баунти и марсы. Когда он встречал меня из школы, он вешал на плечо не только мой рюкзак, но и рюкзаки Рината и Яны, если их встречали мамы. Одноклассники говорили, что мой папа похож на Владислава Листьева, я спросила у мамы, обижаться ли мне на это, и она сказала, что не нужно, потому что Владислава Листьева все любили и, когда он умер, сильно плакали.

Мне казалось, что все папы были такими, как мой. Они тоже носили свитера и джинсы, а многие — усы и очки. Но я уже в детстве я начинала подозревать, что не все другие папы читают детям книжки вслух (последняя книга, которую папа читал мне вслух — «Война и мир»), готовят им кашу с изюмом, играют с ними в гномиков. В седьмом классе учителя провели конкурс, в котором дети и родители отвечали на вопросы друг о друге. Мой папа был единственным участвующим мужчиной, и он правильно ответил на вопросы обо мне (моя любимая группа в седьмом классе — «Смысловые галлюцинации»).

Вы не понимаете, какой силы это была связь. Мнения папы были моими мнениями. Шутки папы были моими шутками. Я знала, какая книга хорошая, а какая плохая, даже если ее не читала, потому что ее прочитал папа и уже решил, что это «ерунда» и «порнография» или «достойно».

Родители развелись, когда я училась на первом курсе. Спустя три года после переезда. Мама сообщила мне за ужином.

Мысли, которые возникли у меня в голове в тот момент:

  1. В женских журналах пишут, что дети повторяют сценарии родителей. А это значит, что и мне теперь суждено развестись.
  2. Все всегда завидовали мне, что у меня такой папа. И что теперь?
  3. Они специально ждали, что я закончу школу, сдам экзамены и поступлю в университет, и только тогда мне сообщили.
Мама скрывала, что у нее рак, чтобы не ранить меня. А теперь они скрывали, что папа никогда не переедет. Секреты, секреты, секреты, вещи решаются у меня за спиной, и меня никто не спрашивает. Никому не интересно, какое у меня мнение.

А мое мнение было таким — разводиться, конечно, не нужно.

В разводе, конечно, виновата мама

Через некоторое время после развода у мамы появился Ильхам. Они спустя много лет встретились на выпускном геофака. Оба в разводе. Взрослые дети. Они ходили в кино и танцевать. Я долго привыкала к Ильхаму. Игнорировала его. Злилась. Жалела папу, ведь он был там один, а мама — нет.

В разводе, конечно, виноват папа

Другие мужчины делают что угодно ради своей семьи. А он не захотел всего лишь переехать в другой город. Из-за своей упертости. Из-за нежелания пробовать новое. Из-за эгоизма.

Когда я сообщила эти мысли папе, он сказал, что просто не хотел больше жить с моей мамой.

Кто виноват в том, что мои родители больше не любят друг друга? Что люди, в отличие от платоновских идей, не застывают раз и навсегда в своей финальной форме, а текут и меняются и отбрасывают старые системы и изобретают новые. И то, что кажется идеальным одному человеку (мне), может не быть таким для другого.

В разводе, конечно, виновата я

Потому что уронила тогда и потеряла папино кольцо, пока мама готовила традиционный воскресный обед — на первое борщ со сметаной, а на второе — купленная на базаре копченая скумбрия с вареной картошкой (обожаю). Ладно, это звучит слишком натянуто даже для меня. Иногда вещи просто происходят с нами, и мы в этом не виноваты, и мы никак не можем им помешать.

История о покупке обручального кольца со слов мамы

«За неделю до свадьбы мы поехали в Москву, потому что в Бугульме просто ничего нельзя было купить — ни колец, ни платьев. Целую неделю мы жили у тети Маши и занимались этим вопросом. В Москве были салоны для новобрачных, где были красивые платья, шляпки, тогда было модно жениться в шляпках, обувь, кольца. Первая истерика со мной случилась, когда в таком салоне у меня потребовали прописку, которой у меня, конечно, не было. Я рыдала на ступеньках салона. Платье и туфли мы в итоге купили на рынке, а шляпку — с рук. Возле салона были расклеены объявления, мы позвонили по одному из них, съездили к девушке домой и она продала нам шляпку, она стоила 10 рублей.

Но ювелирные магазины все-таки работали свободно, и грамм золота стоил везде одинаково. Папино кольцо мы купили очень быстро, за 90 рублей, а мое, такое толстенькое, ты помнишь, искали долго. Вообще мне хотелось кольцо с маленькими бриллиантиками, там было такое. Но Юра отказался его покупать, сказал, что такое кольцо еще надо заслужить. Хотя он мог себе тогда его позволить. И мы долго ездили по разным магазинам, я все надеялась, что он созреет и все-таки купит мне кольцо с бриллиантиками или хотя бы с одним камнем. Я не решалась выбрать другое. Но он же принципиальный, ты знаешь, и свое мнение менять отказался. В итоге мне купили простое кольцо, оно стоило 210 рублей, а с бриллиантами стоило 300 рублей. И он мог бы его купить, у него были деньги. Но вот так. И за 17 лет я кольцо с бриллиантами так и не заслужила».

Мамино новое обручальное кольцо совсем другое — с выступающим гребнем и рядом камней по верху.

История о покупке обручального кольца со слов папы

«Ну мы ходили черт-те сколько, искали конкретное кольцо. А когда нашли, мама захотела с бриллиантами. Можно было сразу сказать и не морочить голову. Ходили полдня. В итоге мы купили то, которое искали. Ты лучше у мамы спроси, я это все вообще забыл, это она мне напомнила, недавно».

История о покупке обручального кольца с моих слов

Когда родители покупали кольца, маме было 22 года, папе 24. Ну это просто дети по современным меркам. Гендерная женская социализация заставляла маму ждать, что папа догадается о ее желаниях и выполнит их. Гендерная мужская социализация не позволила папе отследить мамино настроение, а принципы не позволили изменить мнение. В конце концов, все это история про недоговоренности и сложные эмоции. Обычная человеческая история.

Я хочу поблагодарить родителей за мое, без шуток, счастливое детство и попросить прощения за то, что любую ситуацию превращаю в вещь about myself. И вот, смотрите, это случилось в очередной раз.